Каменная стена «Рубина»

Егор Иванов — уверенный в себе нападающий. Соперники его боятся, трибуны оживают, а команда чувствует себя за ним как за каменной стеной. Дома он — опора, защита и поддержка. И именно таким он оставался для «Рубина» в перый месяц регулярного чемпионата. Поддерживать команду приходилось не на льду, а с трибун: травма внесла свои коррективы.

— Егор, вы смотрели за играми командой со стороны. Каково это вообще? Непривычно?
— Тяжело было. Я даже иногда не все игры смотрел, потому что очень нервничал,  переживал. На льду не все ошибки видишь, а со стороны их много. И когда какие-то ситуации случаются — например, мы забиваем гол, а я не смотрел игру, — я тогда дальше не смотрю. Если я смотрю игру, и мы выигрываем, то я продолжаю смотреть. Суеверно чуть-чуть.

Уважение болельщиков «Рубина» Егор завоевал сразу, благодаря своим уверенным действиям на льду. Тыл команды надёжно прикрыт: партнёры знают, что Иванов не даст их в обиду. А с каких лет он научился заступаться и кто научил его не сдаваться?

— Папа всегда мне говорил, что я всегда должен выходить из драки победителем. Была история: я пришёл домой и рассказал папе, что проиграл в драке. Он сказал: «Значит, завтра ты выходишь и дерёшься заново». Я подрался, проиграл опять, пришёл к папе, опять сказал, что проиграл. Он говорит: «Значит, опять дерёшься, пока не победишь». Я подрался на льду, опять проиграл, и уже после льда я подошёл, подрался и выиграл. И после этого я успокоился. Папе рассказал — он похвалил.
Я вообще в жизни стараюсь быть спокойным человеком, ни в какие конфликты не ввязываться. А на льду это уже эмоции, и их тяжело контролировать. До восемнадцати лет мне с трудом давалось сдерживаться. И потом я уже понял, что это мне мешает играть, и сделал акцент больше на том, чтобы контролировать свои эмоции. Лучше сберечь эмоции, чтобы выйти на смену и выложиться в ней на 100%, нежели ввязаться в какую-то потасовку и отдать там свои силы, которые мне могут где-то пригодиться в игровом моменте.

— В какой моменты вы чувствуете, что человек переходит черту и за это надо наказывать?
— Случаются грязные моменты в игре, которые провоцируют меня на агрессию. Например, для меня слишком, когда человек хочет намеренно нанести травму игроку. И в каких-то перепалках на игре бывает, что переходят грань словами, говорят что-то... Есть черта, которую нельзя переходить, это задевать семью, родных, близких, какие-то ситуации жизненные. Хоккейный мир тесен, и большая часть хоккеистов знают, у кого какие проблемы, и их задевать я считаю неправильным, нельзя.

— А когда влезаете в стычку за партнёра, что вами движет?
— Я хочу, чтобы парни знали, что я могу за них заступиться. Потому что это сказывается на команде. Когда ты выходишь на лёд и знаешь, что у тебя в команде есть парень, который тебя в обиду не даст. И также за меня заступаются — вот на предсезонке Денис Пилия поехал заступаться за меня, мне было приятно это видеть. Коллектив на этом строится. Все друг за друга горой должны стоять. Как говорит Николай Бабенко: «Кубки берёт коллектив». Даже если с кем-то меньше общаюсь, всё равно за него заступлюсь — просто человеческий фактор такой, что мы в одной лодке находимся, и поэтому я должен.

— Что должно произойти, чтобы вы простили соперника после стычки?
— После стычки я могу пожать руку сопернику и простить его, но смотря какая ситуация произошла и что было в ней сказано. Вот, допустим, в плей-офф с Дамиром Рахимуллиным. После серии я ему сказал: «Не держу зла». Всё равно плей-офф — это такая игра, что у всех одна цель, все хотят выиграть кубок, и неважно, на что ты будешь делать, но ты должен что-то делать, чтобы его выиграть. И я готов пойти на всё ради этого.

Например, с моим хорошим другом Димой Кандаковым в том году играли друг против, и я где-то мог в шутку к нему подъехать, что-то сказать, но после игры мы подойдём, пожмём друг другу руки, потому что мы знаем, что на льду друзей нету. Всё равно это игра, и надо показать сопернику, что ты здесь главный и просто так он два очка не заберёт у тебя.
— Какой вы в обычной жизни?
— В жизни я другой человек: добрый, спокойный и пытаюсь не ввязываться в конфликты, если какие-то происходят, я пытаюсь решить словами. Но если надо, то я готов и в жизни подраться. (улыбается)

— В вашем понимании, каким должен быть мужчина? 
— В принципе, понятие мужчины оно растяжимое. За мужчиной, девушка должна быть, как за каменной стеной. Она должна чувствовать себя девочкой. Все ситуации, которые происходят в жизни, все проблемы мужчина должен сам на себе тащить, чтобы девушка, не ощущала этих проблем. Чтобы она себя чувствовала, что всё хорошо, всё отлично, я могу пойти что-то купить себе в магазине. В общем, чтобы у неё не было никаких забот.

 

Ближе всего и с той другой стороны знает Егора, конечно, его жена Дарья Иванова. Именно она как никто другой замечает в нём эту сторону, которая цепляет

- За какие качества влюбились в Егора?

Дарья: «Чувство, которое как бы просто влюбился и всё. Ухаживал, заботился, поддерживал».
Егор: «Сейчас перестал, да?»
Дарья: «Нет, почему влюбилась? Постепенно, на самом деле. Просто был очень добр, внимателен. На льду я тоже иногда замечаю, как он поддерживает парней в игре. Я эти качества замечаю. Да, мы видим какие-то стычки там в основном, но я вижу, как он и в команде поддерживает ребят, и в раздевалке, и даже здесь я всегда слышу, что он там что-то кому-то говорит, и все сразу улыбаются.

- Опишите одним словом Егора

Дарья: «Одним словом, Егора описать тяжело, потому что для меня это самый лучший человек. Но я бы сказала, наверное, «герой», потому что он для меня герой как дома, так и на льду».

- Если бы сын пришёл домой после проигранной драки, чтобы вы ему сказали?

Егор: «Давай, ты первая. Чтобы ты сказала?» (улыбается)
Дарья: «Не знаю, честно говоря. Поддержала бы, наверное, не стала бы кричать, как-то резко реагировать. Просто бы расспросила, что случилось».
Егор: «А я б сказал так же, как и мой папа: «Иди дерись, пока не выиграешь».

 

Автор: Сабина Амирулина
Фото: Владимир Чебалдин, личный архив игрока и пресс-служба МХК "Трактор"